План по Газе в конце 2025 года

План по Газе в конце 2025 года: что реально стоит за «дорожной картой» и почему ключевые пункты уже трещат по швам

К концу декабря 2025 года выражение «план по Газе» стало универсальной формулой, под которой часто смешивают разные документы, дипломатические инициативы и политические заявления. На деле речь идёт не об одном тексте, а о сложной конструкции, в центре которой находится так называемый «Комплексный план по прекращению конфликта в секторе Газа» от 29 сентября 2025 года, а его политико-правовой каркас закреплён резолюцией Совета Безопасности ООН 2803, принятой в ноябре того же года.

Именно эта связка сегодня используется как основа для разговоров о прекращении войны, управлении Газой «после боевых действий» и возможном международном присутствии. Однако чем дальше дискуссия уходит от первой фазы прекращения огня, тем очевиднее становятся внутренние противоречия самой архитектуры плана.

Почему резолюция Совбеза стала ключевым элементом

Резолюция 2803 важна не столько конкретными формулировками, сколько самим фактом своего принятия. Она превратила американскую инициативу в документ, на который можно опираться в международных переговорах, в том числе при обсуждении возможного размещения международной стабилизационной силы и создания временных органов управления в Газе.

Для многих государств это стало решающим фактором. Без мандата ООН участие в любой миссии в Газе выглядело бы политически токсичным. С мандатом — даже спорным и расплывчатым — появляется пространство для манёвра, дипломатии и финансирования.

Из чего состоит план, если убрать политическую риторику

В сухом остатке план опирается на три взаимосвязанных блока.

Первый блок — прекращение боевых действий, обмен заложниками и заключёнными, расширение гуманитарного доступа и стабилизация ситуации на земле. Именно этот этап сегодня чаще всего называют «перемирием», хотя он изначально задумывался как временная фаза.

Второй блок — управление Газой после войны. Предполагается создание переходной гражданской администрации, состоящей из палестинских технократов, работающих под международным надзором. Эта модель должна убедить доноров в том, что средства на восстановление не окажутся под контролем вооружённых групп.

Третий блок — безопасность. Он предполагает демонтаж вооружённого управления, прежде всего ХАМАС, и возможное развертывание международной стабилизационной силы, которая должна обеспечить переходный период.

Именно второй и третий блоки вызывают наибольшие споры и сопротивление.

Что происходит на практике к концу 2025 года

По сообщениям западных агентств, Вашингтон активно продвигает идею формирования новых органов управления в Газе и параллельно обсуждает параметры международной стабилизационной силы. В дипломатических кругах говорится о консультациях с региональными партнёрами, обсуждении структуры командования и сроков возможного развертывания миссии.

Одновременно посредники пытаются привязать запуск так называемой второй фазы плана к началу 2026 года, создавая ощущение поступательного движения. Однако это движение происходит по крайне узкому коридору, где любой инцидент на земле или резкое политическое заявление может заблокировать процесс.

Главная проблема: технократы без власти

Формула «палестинские технократы» звучит удобно и нейтрально. Она снимает острые вопросы идеологии, вооружённой борьбы и партийной принадлежности. Но в реальности эта формула не даёт ответа на ключевые вопросы.

Кто и по какой процедуре назначает этих технократов. Кто может их сместить. На какой срок они получают мандат. Как обеспечивается их легитимность в глазах населения. И, наконец, на какую силовую опору они опираются при принятии решений.

Без ответов на эти вопросы любая «технократическая администрация» рискует превратиться либо в декоративный орган, либо в объект постоянного давления со стороны вооружённых акторов. Именно поэтому многие наблюдатели говорят о том, что управление Газой невозможно вырвать из более широкой палестинской политической рамки, включая реформу Палестинской администрации и вопрос представительства.

Вторая проблема: разоружение ХАМАС как неразрешённый узел

Официальная логика плана исходит из того, что Газа должна перестать быть источником военной угрозы. Однако разоружение не происходит автоматически и не обеспечивается декларациями.

Если разоружение осуществляется силой, возникает вопрос, кто именно применяет эту силу и несёт за неё ответственность. Если речь идёт о политической сделке, то встаёт вопрос о том, какие гарантии и стимулы предлагаются тем, кто должен отказаться от оружия и власти.

На данный момент в публичных документах этот вопрос остаётся намеренно размытым. Именно здесь возникает риск для международной стабилизационной силы, которая может оказаться между сторонами без чётких правил применения силы и без ясного политического прикрытия.

Третья проблема: политические сигналы, разрушающие доверие

Любая схема переходного управления предполагает постепенный отход от военного контроля. Однако в конце 2025 года израильское политическое пространство регулярно производит заявления, которые воспринимаются как противоречащие самой логике «дня после».

Резонансные высказывания о возможном возвращении поселений или долгосрочном военном присутствии в Газе, даже если затем следуют уточнения и опровержения, подрывают доверие к плану как к процессу передачи контроля. Для посредников это означает, что даже тщательно выстроенная административная модель может оказаться пустой, если ключевые игроки продолжают посылать противоречивые сигналы.

Арабская рамка реконструкции как параллельный трек

Отдельно существует арабская инициатива раннего восстановления и реконструкции Газы. Она оформлена как официальный документ, направленный в ООН, и делает акцент на скорейшем восстановлении инфраструктуры, недопущении перемещения населения и палестинском участии в управлении процессом.

Евросоюз и ряд международных акторов рассматривают эту рамку как важную альтернативу или дополнение к американскому плану. Однако между двумя подходами заметно напряжение. Американская логика делает приоритет на безопасность и контроль, арабская — на суверенитет и социальную устойчивость.

Конкурирующие версии происходящего

Первая версия исходит из того, что план постепенно реализуется. Есть мандат ООН, есть посредники, есть переговорные площадки и начальные организационные шаги. В этой логике ключевым станет запуск второй фазы и приток средств на восстановление.

Вторая версия рассматривает план как витрину, за которой продолжается торг и взаимный саботаж. Каждый инцидент и каждое жёсткое заявление используется как повод затормозить процесс или изменить условия.

Третья версия считает, что план способен лишь заморозить конфликт, не затрагивая его ядро. Без ясного политического горизонта для палестинского самоопределения любая временная схема управления остаётся хрупкой и обратимой.

Неотвеченные вопросы, от которых зависит судьба плана

• Кто реально управляет Газой в переходный период и на каком основании.
• Кто обеспечивает безопасность внутри сектора, а не только по его периметру.
• Как именно происходит разоружение и что будет, если оно не состоится.
• Кто финансирует восстановление и кто контролирует распределение средств.
• Пока эти вопросы остаются без чётких ответов, любая дорожная карта выглядит скорее набором намерений, чем устойчивым механизмом.

Что ждать в начале 2026 года

По дипломатическим сигналам конца 2025 года можно ожидать попыток ускорить переход ко второй фазе и формализовать параметры международной миссии. Однако столь же высока вероятность затяжной паузы, в которой каждая сторона будет действовать по своей логике.

В такой паузе Израиль будет руководствоваться соображениями безопасности, ХАМАС — логикой выживания, доноры — управлением рисками, а арабские государства — задачей сохранить палестинское присутствие и не допустить перемещения населения.

Итог

План по Газе на конец 2025 года — это не единый документ, а хрупкая конструкция из резолюции Совбеза, американской инициативы, арабских предложений и дипломатических компромиссов. На бумаге он выглядит как путь к стабилизации. В реальности он упирается в три базовых вопроса: власть, оружие и контроль.

Пока эти вопросы не получают ясных и признанных ответов, план остаётся одновременно шансом на выход из войны и потенциальным источником нового кризиса.

Источники и ссылки

1. Резолюция Совета Безопасности ООН 2803, ноябрь 2025
2. White House. Comprehensive Plan to End the Gaza Conflict, 29 сентября 2025
3. Reuters. Материалы декабря 2025 о формировании органов управления и международной стабилизационной силы
4. Reuters. Сообщения о переговорах по второй фазе и сроках 2026 года
5. Financial Times. Анализ заявлений израильских официальных лиц по Газе, декабрь 2025
6. Wall Street Journal. Публикации о политических сигналах вокруг будущего сектора
7. UNISPAL. Арабский план раннего восстановления и реконструкции Газы, июнь 2025
8. EEAS. Заявления ЕС по арабской инициативе
9. OHCHR. Критические оценки правозащитных структур по резолюции 2803
10. Аналитические обзоры Chatham House, CNAS и ASIL Insights по будущему управления Газой