Дело Рамиза Мехтиева

Дело Рамиза Мехтиева: реконструкция событий, версии и неотвеченные вопросы

Уголовное дело в отношении Рамиза Мехтиева — одного из самых влиятельных чиновников в новейшей истории Азербайджана — стало одним из наиболее резонансных политико-правовых сюжетов последних лет. Обвинения по статьям о государственной измене и действиях, направленных на захват власти, затрагивают не только фигуру самого Мехтиева, но и более широкий контекст: внутриполитические балансы, элитные конфигурации и чувствительный международный фон в отношениях Баку и Москвы.

Настоящий материал представляет собой попытку восстановить хронологию и логику происходящего, отделив подтверждённые факты от медийных версий и оставляя пространство для принципиально важных вопросов, на которые пока нет публичных ответов.

Фигура Мехтиева: системный игрок старой архитектуры

Рамиз Мехтиев на протяжении почти четверти века занимал ключевые позиции в системе власти Азербайджана. В 1995–2019 годах он возглавлял Администрацию президента, формируя аппаратную и идеологическую логику государства в постсоветский период. После ухода с этого поста он сохранил статусную роль, возглавив Национальную академию наук, а также оставался членом Совета безопасности.

Даже после формального ухода с политической сцены Мехтиев воспринимался как представитель «старой школы» управления — носитель институциональной памяти и неформальных связей, в том числе внешних.

Международный фон: катастрофа AZAL и напряжение в отношениях с Россией

Ключевым внешним контекстом, на фоне которого разворачиваются события, стала катастрофа самолёта Azerbaijan Airlines 25 декабря 2024 года. Трагедия вызвала острый дипломатический кризис между Баку и Москвой, сопровождавшийся публичными заявлениями, расхождениями в интерпретациях причин случившегося и требованиями Азербайджана о признании ответственности, извинениях и компенсации.

В течение последующих месяцев тема оставалась чувствительной и политически нагруженной. В октябре 2025 года президенты Азербайджана и России провели встречу в Душанбе, после которой обе стороны публично заявили о стремлении стабилизировать диалог и дать юридическую оценку произошедшему.

Именно этот период — по версии ряда азербайджанских медиа — стал точкой пересечения внешнего кризиса и внутреннего политического сюжета.

Уголовное дело: процессуальные факты

14 октября 2025 года Сабаильский районный суд Баку избрал в отношении Рамиза Мехтиева меру пресечения в виде домашнего ареста сроком на четыре месяца. Следствие инкриминирует ему:

действия, направленные на захват государственной власти;
государственную измену;
легализацию имущества, добытого преступным путём.

Факт возбуждения дела и мера пресечения подтверждены несколькими независимыми источниками и не оспариваются публично. Однако детали фабулы обвинения, перечень доказательств и процессуальная логика следствия в открытом доступе не представлены.

Версия о «плане переворота»: что утверждают медиа

Агентство APA со ссылкой на неназванные источники сообщило, что Мехтиев якобы подготовил план насильственного захвата власти и предложил его российской стороне через собственные каналы. В рамках этого плана, по утверждению агентства, предполагалось создание Временного государственного совета, который должен был возглавить сам Мехтиев.

Отдельно утверждается, что информация о подобных предложениях была передана азербайджанской стороне российскими структурами во время встречи президентов в Душанбе.

Эта версия активно тиражируется в провластных медиа, однако не подтверждена публичными заявлениями официальных органов, судебными документами или независимыми источниками. На данный момент она существует исключительно в виде журналистского изложения «по данным источников».

Письмо в Россию: документ или политический аргумент

В СМИ также появилась информация о письме, якобы направленном Рамизом Мехтиевым в адрес российских структур. Агентство APA опубликовало фотокопии документа, который представлен как доказательство соответствующих контактов.

При этом опубликованные материалы вызывают ряд вопросов:

в доступных копиях отсутствует чётко обозначенный адресат;
нет входящих или исходящих регистрационных реквизитов;
невозможно установить канал передачи документа и дату его направления.

По содержанию текст представляет собой политико-административное рассуждение о модели управления и реформировании власти. Сам по себе он не содержит прямых призывов к насилию, что делает принципиально важным вопрос: какими дополнительными материалами следствие подкрепляет квалификацию по статье о захвате власти.

Политические последствия: демонтаж статуса

После возбуждения уголовного дела последовала серия быстрых институциональных решений:

Рамиз Мехтиев был освобождён от членства в Совете безопасности Азербайджана указом президента.
Руководство Национальной академии наук публично заявило, что действия, инкриминируемые Мехтиеву, несовместимы со статусом академика.
Сын Мехтиева — генерал-майор Теймур Мехтиев — был освобождён от должности заместителя министра по чрезвычайным ситуациям.

Эти шаги не являются доказательствами вины, но в совокупности свидетельствуют о политическом решении полностью демонтировать прежний аппаратный и символический ресурс фигуранта дела.

Расширение сюжета: оппозиция и сопутствующие дела

Параллельно с делом Мехтиева правоохранительные органы предприняли действия в отношении ряда оппозиционных деятелей. Международные агентства сообщали об обысках, задержаниях и арестах, которые официально или полуофициально связывались с расследованием.

Защита фигурантов отвергает обвинения и называет происходящее политическим давлением. Следственные органы, в свою очередь, не раскрывают деталей предполагаемых финансовых или организационных связей.

Ключевые вопросы без ответа

Несмотря на масштабность дела, ряд принципиальных вопросов остаётся открытым:

В чём именно состоит доказательная база обвинений по статье о государственной измене?
Существуют ли процессуально оформленные подтверждения контактов с иностранным государством?
Какова юридическая квалификация опубликованного «письма» и признано ли оно доказательством?
Действительно ли информация о предполагаемом заговоре была передана через российскую сторону, или речь идёт о политической интерпретации тайминга событий?

Ответы на эти вопросы определят, останется ли дело Мехтиева исключительно уголовным процессом или войдёт в историю как элемент более широкой внутриэлитной трансформации.

Вывод

На данный момент можно констатировать: уголовное дело против Рамиза Мехтиева имеет твёрдую процессуальную рамку, но его политическое и международное измерение пока во многом опирается на версии и интерпретации, а не на публично представленные доказательства.

Для окончательных выводов необходимы либо судебные решения по существу, либо раскрытие материалов следствия. До этого момента дело Мехтиева остаётся не только юридическим, но и символическим маркером того, как меняется архитектура власти в Азербайджане.